Модератор темы: Nathalie-art

МИЛОСТИ ПРОСИМ ВАС В НАШУ ТЕМУ, ПОСВЯЩЁННУЮ ВИНТАЖАМ!

Советуем всем любителям винтажей нажать на расположенный ниже голубой спойлер с надписью "Читать полностью" и прочесть спрятанные под спойлером нехитрые правила, которые помогут вам приобрести качественные и хорошо сохранившиеся винтажные парфюмы! В каждом пункте есть активная ссылка (читать далее), нажав на которую, вы перейдёте на страницу соответствующего данному пункту комментария, где вы сможете узнать много для себя полезного!


Большая просьба всем форумчанам оставить лиловый цвет, которым будет выделяться важная информация - модератору темы, а красный цвет оставить администрации для "горчичников", которые вряд ли когда-либо будут здесь выдаваться, так как в этой теме, несомненно, соберутся самые интеллигентные и увлечённые винтажной парфюмерией люди, которые умеют связно выражать свои мысли и воздерживаться от скандальных прений. Споры о винтажных парфюмах, подтверждённые какой-либо реальной информацией (фотографиями, статьями с указанием автора), не возбраняются, так как, как всем нам известно: ""Discussio mater veritas est" (В споре, а правильнее, в дискуссии, рождается истина)!



Не стесняйтесь писать в личку модератору темы, если у вас есть какой-то вопрос касательно винтажной парфюмерии, но вы не хотите задавать его в общественной теме.

Наверняка всем любителям винтажной парфюмерии хотелось бы иметь под рукой «Полную Парфюмерную Энциклопедию», в которой можно было бы без труда найти подробное описание каждого парфюма, созданного в мире за последние два столетия. К сожалению, эта мечта никогда не воплотится в реальность, так как многие парфюмы, бывшие когда-то великими, утеряны навсегда.

Несомненно, именно XX век можно назвать «золотым веком» парфюмерии, так как наука резко шагнула вперёд и наряду с традиционными природными компонентами у парфюмеров появилась возможность использовать в своих творениях синтетические молекулы, что позволило им создавать грандиозные, многоступенчатые, необычные ароматы с великолепной стойкостью и ярким, незабываемым звучанием!

А сколько в нашем, XXI веке, ежегодно выпускается новых парфюмов? Только и успевай знакомиться с новинками разных ценовых сегментов: масс-маркета, мидл-маркета, люкса, нишы, наконец, суперэлитных духов индивидуального изготовления. Но есть чудаки, которым этого мало - им подавай те, старые духи великолепного XX века! Ну чем им современные парфюмы не угодили?! Почему они бурчат, что все эти «новоделы» всего лишь жалкая тень былого парфюмерного величия? Почему им безразличны сроки хранения? Почему они гоняются за древними винтажными парфюмами, платят за них немалые деньги и, дрожа от волнения и нетерпения, порою месяцами ожидают прибытия вожделенной посылки с заморских аукционов?

Что же внутри этих старых парфюмерных флаконов? Божественное зелье или жуткая какофония прогорклых с годами эфирных масел? Что, ну что же ищут эти неуёмные сумасшедшие люди? Хотите узнать?



ТОГДА ВАМ СЮДА!



Добавление фотографий в тему через хостинг картинок http://fastpic.ru/:

1. Загружаем картинку на хостинг , получаем ссылку

2. Вставляем ссылку в соответствующее поле , проверяем, что фотография видна и нажимаем кнопку "вставить".

Предпросмотр картинки формируется автоматически, добавленные в комментарий фотографии увеличиваются кликом. Все картинки хранятся на сервере http://fastpic.ru/, благодаря чему уменьшается загрузка на сервер Кремчика.



Приглашаю всех желающих заполнять информацией и фотографиями нашу Энциклопедию Винтажей! Таким образом, мы поможем и новичкам, никогда ранее не сталкивавшимся с винтажной парфюмерией, и бывалым любителям винтажей, потому что пробелы в знаниях есть у каждого человека, даже профессионала своего дела, а прежде всего, мы поможем самим себе, потому что любая, даже самая важная найденная информация имеет свойство со временем блёкнуть и забываться.



Есть несколько правил, которых желательно придерживаться каждому «винтажнику»:

  1. Не покупать вскрытые флаконы (подробнее здесь).
  2. Обращать внимание на цвет парфюма, потому что даже незначительное потемнение сигналит о том, что аромат мог подвергнуться нежелательным изменениям, в то время как кардинальное потемнение парфюма почти гарантированно говорит о том, что аромат битый (подробнее здесь).
  3. Перед покупкой запечатанного в слюду парфюма, в том случае, когда вы не можете видеть сам флакон и жидкость внутри флакона, следует очень внимательно изучить все надписи на коробке, чтобы удостовериться в том, что вы покупаете не газовый атомайзер и не духи во флаконе со стеклянным стоппером (такие флаконы желательно видеть). О проблемах сохранности парфюмов во флаконах с разной укупоркой будет детально рассказано в самой теме (о сплешах здесь) (о спреях здесь).
  4. В том случае, когда на флаконе или на упаковке не указана внятно концентрация парфюма, необходимо провести сравнительный анализ старых постеров, доступных в интернете фотографий этого парфюма в разных концентрациях – тогда вы гарантированно купите нужную вам парфюмерную концентрацию и не заплатите за флакон с более слабой концентрацией большие деньги (подробнее здесь).
  5. Остерегайтесь покупать флаконы с большим испарением и будьте внимательны ко флакону даже с незначительным испарением (смотрите на цвет жидкости), так как испарение – это почти всегда синоним либо не очень хорошей, либо откровенно плохой сохранности аромата. Обычно значительным испарением страдают газовые атомайзеры и духи с притёртой стеклянной пробкой – стоппером.
  6. Обращайте внимание на стенки флакона и его дно – именно на стенках флакона можно увидеть прилипшие к стеклу комочки «свернувшегося» парфюма, а на дне флакона увидеть масла, выпавшие в осадок. Если содержимое флакона вызывает у Вас подозрение, а качественных фотографий продавец не предоставил (что случается частенько), не стесняйтесь писать продавцу и просить его сфотографировать в хорошем качестве хотя бы дно флакона. Если продавец отказывает Вам в этой совершенно правомерной просьбе, либо предоставляет опять-таки плохого качества фотографии, на которых можно с трудом разобрать надписи, а не то что рассмотреть жидкость - опасайтесь покупать этот парфюм, Вы рискуете выкинуть деньги на ветер.



Помним, что все интересующие вас моменты касательно парфюма нужно уточнять до покупки, так как после завершения сделки вам будет уже очень сложно доказать свою правоту! Далеко не все продавцы владеют исчерпывающей информацией о продаваемом ими винтажном флаконе, часто они обладают ошибочными сведениями и случайно (либо сознательно, что тоже, к сожалению, случается) дезинформируют покупателей. Дабы избежать неприятных разочарований, не полагайтесь всецело на сведения, предоставленные продавцом, а руководствуйтесь собственным зрением, опытом, знаниями и собранной вами информацией. Если вы отдаёте себе отчёт в том, что ваших знаний для определения сохранности парфюма, либо его концентрации, недостаточно, вы всегда можете обратиться за помощью в эту тему. Определить по фотографии сохранность аромата в атоме, конечно, невозможно; по фотографии можно только подвергнуть сомнению цвет жидкости, что не всегда говорит о плохой сохранности парфюма. А вот по фотографиям флакона вынести предварительный вердикт проще (хотя такой заочный вердикт гарантированным также быть не может) – совокупность таких факторов как испарение, цвет жидкости и наличие взвесей в парфюме красноречиво говорят сами за себя.

Статьи по теме:

Читать полностью


Энциклопедия винтажей

количество комментариев: 469

  Количество просмотров: 33960

Данный раздел просматривают:

Порекомендуйте страницу в социальных сетях

 За темой наблюдают: 60 пользователя

Написать комментарии в форуме могут только зарегистрированные пользователи
 

Оказалось, что вся статья не помещается в один комментарий, поэтому мне пришлось разбить её на две части.


Часть вторая.



Среди благоуханных веществ упоминается Essentia ambrae, изготовляемая из полуфунта водки, полуфунта эликсира Vita Mathioli и золотника (около 4,2 г) серой амбры (Richter 1817: 217, ср. также: Забелин 1918: 247). В тон западной моде под одежду подвешивались специальные мешочки с ароматической пудрой, в которую, кроме ладана, входили сорок пять гранул мускуса, двадцать гранул цибетона и около двух граммов амбры {Richter 1817: II, 219).

Появление анимальных ароматов 12 в московском боярском быту совпадает по времени с ранними и еще не слишком выразительными формами придворного фаворитизма. Среди первых примеров такого рода — галантный союз Софьи Алексеевны и боярина Василия Голицына 13. Для такого союза симптоматично, в первую очередь, скрещение эротических и политических интересов, то есть скрепление бытового и социального поведения правилами политеса 14.

Кроме острых запахов, оставлявших знак чужого властного присутствия в тускло освещенных хоромах, русская боярская культура заимствовала и вербальные средства символической саморепрезентации. С годом рождения Петра I (1672) совпадает дата появления неизвестной до этого светской забавы — театра. На это же время приходится обработка латинских риторик 15 и переделка французских рыцарских романов, среди которых «Повесть о князе Петре золотых ключах» и «Повесть о Бове Королевиче» (Ровинский 1881: 4, 142-151; Кузьмин 1964). Как и душистая пудра, романы служили школой манерного поведения и обучали высшие сословия науке любви 16.


IV. Разделение бытового и социального поведения.
Фетишизация запаха


Складывается впечатление, что до конца придворной эпохи запах остается в границах социального дискурса: о «неприличном» запахе беседуют, вокруг него интригуют. Требования морали не связываются напрямую с умалчиванием опасных тем, которые могли бы бросить тень на всех участников коммуникации: на тех, кто говорит, кому говорят и о ком говорят. В XVII-XVIII вв. за выполнением норм comme il faut следят камергеры и церемониймейстеры. Лишь с распространением буржуазных представлений об универсальной
--------------------------------

12 Наряду с животными, безусловно, употреблялись и растительные ароматы: базилик,майоран, еtс. (Richter 1817; Забелин 1918: 246).
13 Современники умели оценить особую рафинированность русской куртуазной культурыдо петровских преобразований: «Голицын обладал большей частью петровских достоинств, —отмечает Невиль, — но при этом без многихсерьезных ошибок второго. Он, например, не пил водки, и никого не заставлял пить за своим столом» (Neville 1689: 55; ср. также Meiners 1798: 160).
14 Пружина фаворитизма раскручивается интенсивно на протяжении всего XVIII в., причем эрос оказывается вхож в политику, а политическая власть выступает как ставка эротической игры. Ср. союзы Екатерины I и Видима Монса, Анны Иоанновны и Бирона, Елизаветы Петровны и А. К. Разумовского, и наконец апогей института фаворитизма в царствование Екатерины II.
16 Примечательно, что некоторые романные пассажи, ценившиеся в эпоху мускуса, были опущены в переводах XVIII в., по-видимому, из-за непристойности. Так, например, следущее описание из «Повести о князе Петре золотых ключах»: Магеллона заснула на коленях Петра; любуясь на ее красоту, Петр расстегнул ей сперва ворот, а потом и все платье, и стал «хватать ее за белыя груди» в переводе 1796 г., как и другие слишком откровенные места, выпущено целиком (ср. Ровинский 1881: 4, 152-153)

60


морали вольности и запреты переходят в сферу индивидуальной компетенции личности. Само понятие «личность» подразумевает новый уровень абстракции по сравнению со статусом «светского лица». Условно можно говорить здесь об интроверсии культурного табу: правила приличия отныне не обсуждаются открыто, однако требуется, чтобы их понимали и соблюдали по умолчанию. Обратной стороной персонификации норм учтивости является их унификация. Лишь на фоне становления единых тактик общения происходит оформление особенного кода «странного» поведения, нарочито противопоставленного общепринятому. До этого интимные, индивидуальные привычки или все то, что позднее будет называться частной жизнью, не имеют четко очерченных границ.

При неразграниченности сфер бытового и социализованного поведения запах способен был влиять на рейтинг политических противников. Соперник мог быть уничтожен указанием на неумение справлять естественную нужду или подавлять испарения тела. Литературный жанр записок, мемуаров и светских анекдотов утвердился в XVII-XVIII вв. как адекватный тип оценки, совмещавший частную и общую перспективу. Рождение мемуаров указывало на появление в европейском beau monde постов «внутреннего слежения»: наблюдатели имели наблюдаемых и располагали критериями наблюдения. Светские записки Сен-Симона и других прославившихся через перо куртье сигнализировали о начале социальной авторефлексии. Для нашего исследования весьма показателен нарисованный Сен-Симоном портрет принцессы лотарингского дома мадам д'Аркур:



«... У нее еще была страсть — скоро справлять нужду. Она повергала этим в отчаяние тех, к кому приходила обедать, поскольку не давала себе труда выйти из-за стола, чтобы пойти в туалет. Она до него часто не доходила и пачкала лестницу, оставляя за собой ужасный след, который давал повод слугам мадам дю Мэн и месье ле Грана неоднократно проклинать ее. Она нисколько не смущалась в этом случае, задирала юбки и шла себе дальше, как ни в чем не бывало, потом она возвращалась и говорила, что плохо себя почувствовала. К этому все привыкли» (Saint-Simon 1983: 271).


Мемуарные описания, свидетельствующие об установившемся в хорошем обществе пороге терпимости к запахам, появляются в России ближе к середине XVIII в. После пожара в московском дворце будущая императрица Екатерина II нашла среди своих вещей юбки графини Шуваловой, страдавшей недержанием мочи, и спешно отослала их графине. Введение этого эпизода в мемуары становится довольно показательным, если учесть, что графиня Шувалова была недоброжелательницей Екатерины и интриговала против нее:



«Между моими пожитками находились пожитки графини Шуваловой; Владиславова из любопытства показала мне юбки этой дамы, которые все были подбиты сзади кожей, потому что она не могла держать мочи — эта беда случилась с ней после ее первых родов — и запах от нее пропитал все юбки; я поскорее отослала их по принадлежности» (Екатерина II 1990: 143).



На пути к унификации ольфакторные нормы должны были преодолеть систему старинных сословных пирамид. Символические различия между слугой господином довольно медленно покидали плоскость интимных привычек. В XVII в. французский король устанавливал моду на платья, прически и ароматы. Придворные оценивали, какую часть телесной свободы выгодно сохранять и какую целесообразно потерять. Так, Сен-Симон сообщал о печальной участи Аркура, который, подчинившись вкусу короля, отказался от любимого табака и вскоре умер:
61

«Он потреблял табак в таком же количестве, что и маршал д'Юксель, но не так неопрятно, — у того одежда и шейный платок всегда были в табаке. Король ужасно ненавидел этот табак: часто разговаривая с королем, Аркур заметил, что табак тяготит короля; Аркур испугался, что это отвращение может отдалить его от исполнения его замыслов и надежд: он неожиданно бросил потреблять табак. Этим объясняли случившийся с ним вскоре апоплексический удар, который привел его жизнь к ужасному концу. Доктора заставляли его вернуться к табаку, чтобы соки могли, как прежде, циркулировать в теле» (Saint-Simon 1983: 310).


Иерархическая символика запаха, указывавшая на присутствие власти, сходила с европейской сцены уже в 1750-х гг. Дистанцируясь от придворных нравов конца XVII - начала XVIII вв., ольфакторная политика в конце XVIII в. меняла знак на противоположный: монарх умеряет свой запах в интересах подданных (ср. Krumrey 1984: 241-257)17. Нормы приличий переосмыслялись как всеобщие, их бремя в равной мере несли нижние и верхние чины. Парадокс русского самодержавия конца XVIII в. состоял в заимствовании символов демократической ольфакторной культуры, которая в Европе уравнивала вельмож и брадобреев. Так, например, П. Карабанов оставил следующее свидетельство о придворной политике запаха в конце царствования Екатерины II. Своей либеральной щепетильностью эта политика явно разнилась со стилем русского абсолютизма:


«Графиня Браницкая, заметив, что императрица, против обыкновения, нюхает табак левою рукою, пожелала узнать причины. Екатерина ответила ей: „Как царь-баба, часто даю целовать руку и нахожу непристойным всех душить табаком"» (Карабанов 1872:679).


Светские нормы ольфакторного поведения оказывались в России плодом пересадки западных культурных стереотипов. Интенсивная переводческая деятельность, начавшаяся при Петре, может рассматриваться как начало новой трансплантации инородных тканей в привычный к таким операциям организм русского общества, С переведенного по высшему указу этикетного руководства «Юности честное зерцало» (1719) берет начало собственно русская традиция светских приличий. По поводу дыхания и желудочных испарений пособие в частности замечает:


«Рыгать, кашлять и подобные такие грубые действия в лице другого не чини, или чтоб другой дыхание и мокроту желудка мог чувствовать» (Юности честное зерцало 1719: 37).


Позднее ту же мысль в более отшлифованной форме донесут «Правила учтивости», представляющие собой компиляцию различных светских регламентов:



«Убегай сколько возможно, чтоб ... не вздыхать крепко и не дышать так, чтобы другим дух из носа или изо рта был чувствителен» (Правила учтивости 1779: 9).
---------------------------------
17 Тенденция к усилению личных ольфакторных ограничений остается преобладающей в XIX и XX вв. «Как показывают источники [конца Х1Х-начала XX вв.], — замечает Крюмрей, — издатели книг по этикету единодушны в том, что люди, желающие произвести на других хорошее впечатление, должны умерять запах своего тела» (Krumrey 1984; 250).

62


Важную роль в унификации ольфакторных приличий в русском светском обществе сыграли екатерининские учебные заведения. В них обучению и воспитанию подвергался уже не круг светских особ, но те, кто позднее должны были вступить в этот круг. Знание приличий, таким образом, превращалось во входной билет, предъявлять который рекомендовалось уже на пороге. В итоге правила хорошего тона росли в своей экзистенциальной значимости, становясь предпосылкой для социального выживания. «Устав благородных девиц» (1768) совмещал представления о приличиях с представлениями о гигиене. Аргумент учтивости подменялся энциклопедическим соображением о здоровом образе жизни или вообще опускался:



«Они же [надзирательницы] наблюдать долженствуют, чтобы девицы после кушанья руки умывали, а особливо во рте б полоскали» (Устав благородных девиц 1768:52).


П. Б. Сумароков уточняет на примере Екатерины II визиры утреннего туалета в конце XVIII в.:



«Встав с постели, она немедленно шла в уборную, где находила теплую воду для полоскания рта и лед для обтирания лица» (Сумароков 1870: 2085)18.



В связи с изменением контуров светской коммуникации менялось представление о естественности ольфакторного пространства. В конце XVIII в. оно уже не мыслилось в границах дворцовой залы. Цивилизация выходила в сад и в парк — английская мода pleasure gardens завоевывала континент 19. В отношении к природе менялись ценностные приоритеты — естественность связывалась отныне не с с животными, а с растительными ароматами: в моду входили розовая вода, фиалка, тимьян, лаванда и розмарин. В интимной практике второй половины XVIII в. перестают использоваться животные ароматы: мускус, амбра, цибетон 20. В обычай входит полоскание рта фиалкой, выдыхание ирисового аромата (Corbin 1982, 105). «Есть ли жевать оный [фиалковый корень] почасту, истребляет зловонье изо рта», — рекомендует «Словарь ручной натуральной истории» (Леклерк 1788: 191)

---------------------------
18 Нельзя забывать о том, что до конца XVIII в. сохранение зубов в старости было уделом избранных. Ср. «Даже в самых высших социальных кругах, практика протезирования находилась на плачевном уровне. Людовик Святой, король Франции, имел ко дню смерти (1270) всего один зуб. Труп Карла Смелого на поле сражения (1477) опознали только по отсутствию зубов на верхней челюсти. Людовик XIV, король-солнце, уже за 30 лет до своей смерти в 1715г. располагал,вместо зубов, только сточенными кариозными обрубками» (Schipperges 1981: 406-413).
19 Подобные сады в Кенигсберге с восторгом описывает Андрей Болотов, один из наиболееизвестных мемуаристов XVIII в.: «По счастью, иаходились тогда в Кенигсберге множество таких садов, в которые ходить и там с удовольствием время свое препровождать было нам невозбранно.... Ходят в них купцы, ходят хорошие мещане, ходят студенты, а иногда и мастеровые. Словом, вход в них, кроме самой подлости никому невозбранен, и всякий имеет свободность в них сидеть, или гулять или забавляться разными играми, как например, в карты, в кегли, фортунку и в про- чем тому подобном». (Болотов 1931:1, 460).
20 «...Отныне, — пишет Корбен, — интимность прокладывает себе дорогу не через бойкий запах секреций, а с помощью нежных неуловимых ароматов. Можно, видимо, согласиться с тем, что сенсуализм приложил руку к изгнанию анимальных запахов» (Corbin 1982: 104).

63

Выбор новых утонченных ориентиров, очевидно, приходится в России на эпоху екатерининского Просвещения. В 1740-е гг. в источниках еще можно встретить определение амбры как «благовонной мази» (см., например, Экстракт 1747: 101). Совсем иной отзыв о сильных ароматах содержится в статье Parfum из «Энциклопедии» Дидро и Д'Аламбера (1765), переводившейся частями по заказу Екатерины II 21:



«Раньше во Франции был спрос на духи, в которых содержались мускус, серая амбра и цибетон. Но они вышли из моды с тех пор, как наши нервы стали чувствительней» (Encyclopedie 1765: XI, 940).


Старомодный аромат отныне отмечал кокоток и крестьянок; по анимальному запаху узнавали простой народ. «Elegant не пахнет амброй», ~ говорит Мерсье в «Картине Парижа» {Mercier 1782: I, 158). Казанова едва не падал в обморок от «невыносимой мускусной вони» потускневшей герцогини Рюффек (Casanova 1964: III, 183). Амбра, мускус, вычурная мебель, английские собачки, восточные слуги становились предметом насмешки в эпоху новых представлений об интимности, открывавших буржуазный XIX век.

Просветительское воспитание создает основу для регламентации так называемой интимной сферы, в которой личность может существовать без внешнего контроля и сама надзирать за собой. Таким образом, индивидуальная психика наделяется функциями главного светского арбитра. Такие психические категории, как стыдливость, совестливость, щепетильность, выступают в век сентиментализма доминирующими рычагами поведения. Как и всякий поведенческий код, сентиментальный код реализует себя в двух противоположных сценариях. Один из них характеризуется активностью слезных желез, настроенностью носа на запах цветов и восприимчивостью вестибулярного аппарата к головокружениям. Другой сценарий связан с культивированием анимальных инстинктов, сексуальным интересом к доступным и недоступным участкам тела, фетишизацией предметов туалета и запахов. Примером такого поведения может служить ольфакторный фетишизм Гете. В письме от 14 июля 1803 г. поэт просит Христину Вульпиус (позднее — фрау фон Гете):



«Пришли мне при следующей оказии твои последние новые туфли, в которых ты как следует потанцевала, ты напишешь, что это от тебя, чтобы я мог прижать их к своему сердцу» (Goethe 1803: 451).


В соответствии с любовным кодом утонченной эпохи сексуальный фетишизм распространяется на чулки, туфли и другие «нижние» части туалета 22.
Однако и за пределами эротического поведения фетишизм может выступать приметой сентиментальной душевной организации 23. Примечательно, что Дидро после встречи с Екатериной П не стеснялся просить прислать ему в подарок какую-нибудь мелочь из ее туалета {Рамбо 1877: VII, 290).

-----------------------
21 После запрета на издание «Энциклопедии» во Франции (1759) Екатерина предложила Дидро издать текст в России (Бильбасов 1884:50).
22 Ср. отрывок из порнографического романа конца XVIII в. Ретифа де да Бретона «Анти-Жюстина»: «Я буду жадно обонять нутро этих божественных туфель. Ах! Я изнемогаю...». — Restif de la Bretonne 1890: 125-126. О ноге и ботинке как о сексуальном фетише см. в особенности Hagen 1901, 102-109.
23 Слово «souvenir» употребляется в XVIII в. в двойном значении, указывая на нематериализованное и материализованное воспоминание одновременно: тесьму, расческу или перчатку дарителя и пр. (Ranum 1991: 237).

64


Параллельно с изгнанием неконтролируемых запахов из сферы социальной коммуникации (даже случайное нарушение приличий в светском салоне в эту эпоху могло быть поводом для самоубийства) расширяется интимная ниша, в которой естественным испарениям приписывается значение спонтанности, невинности, неофициальности и даже оригинальности. Детство осмысляется в духе свободного сообщества, в котором светский регламент бессилен. В рассказе Рибопьера о своем детстве при дворе Екатерины обращает на себя внимание противоречие естественного запаха и его культурного аналога — зепзе. Осознание цивилизации как противоречия проявляется в двойственной трактовке несветского поведения. Газы, которые выпускает маленький приживал императрицы, выступают в ее произвольной интерпретации аналогом искренности и безыскусности:


«Государыня меня особенно любила за мое откровенное и непринужденное с нею обхождение... Валентин Эстергази, которого князь Зубов желал видеть на моем месте, напротив того, говорил Государыне только то, что ему научали его родители ... Как-то раз он поел слишком много репы или гороху и ненароком испустил вздох, который ошибся выдохом. „Ну, — заметила Императрица, — наконец услыхала я кое-что его собственное"» (Рибопьер 1877: 474).


V. Ценностные приоритеты русской ольфакторной культуры XIX в.


Парадоксальность понятий запах и sense осознается в эпоху Просвещения на уровне оппозиции природы и культуры. Романтический XIX век углубит это противоречие, поставив под сомнение самую различаемость обоняния и смысла. Для индивидуально воспринимающего Я обонять нерасторжимо с думать и переживать. Запах, так же как и вкус, начинает выступать в фигуральном значении, широко определяя степень утонченности восприятия. Роман, как литературный жанр и новая форма культурного сознания, предпринимает попытку тематизации запаха и связанного с ним «внутреннего психического состояния». Однако при этом романные описания находятся в интертекстуальной связи с этикетными регламентами и модными руководствами XVIII в. и отчасти перенимают у последних задачу воспитания вкуса.

Системы романных образов содержат ряд общих приемов кодирования, которые соотнесены с коммуникативными представлениями писателя и читателя. Если рассматривать роман как систему кодированной коммуникации, то следует обращать внимание на кумуляцию и конфигурацию определенных литературных кодов. Для выявления ольфакторных стереотипов показательным является соотношение действия с фоновым ландшафтом. Эмоционально нагруженным в XIX в. остается растительное пространство. Животные запахи и, тем более, запахи съестного выступают менее совместимыми с психизмом, точнее, с изображением тех переживаний, которые отмечены знаком естественности и аутентичности. Напомним описание любовных страданий Татьяны в «Евгении Онегине»: «Тоска любви Татьяну гонит, //И в сад идет она грустить...». Коммуникативная рамка оказалась бы нарушенной, если бы Татьяна шла грустить не в сад, а на кухню, и успокаивала свою чувственность (=чувствительность) через наполнение желудка. Одинаково трудно представить себе романтическую героиню, озабоченную запахом мужских сапог или поверяющую носом качества гусарского седла. Стереотипное пространство высоких переживаний напоминает о моде pleasure gardens, распространившейся в России в конце XVIII столетия. Большинство любовных интермедий русской литературы разыгрывается на фоне благоухающих деревьев, полей и лугов. Нередки произведения, в которых, как в тургеневской повести «Ася» (1858),
65

вообще нет других запахов, кроме цветочных (вариант: древесных) 24. Основная пространственная оппозиция насыщенных аффектами сцен строится на переходе из внутреннего помещения (его приметы: жара, низкое содержание кислорода) во внешнее пространство улицы, сада, где герой одновременно освобождается от социальных уз и телесных испарений 25. Толстой в романе «Анна Каренина» (1878) очищает эмоциональный контекст даже от цветочных ароматов, предпочитая варьирование «чистого» и «морозного» воздуха. Морозный воздух вдыхает Левин накануне помолвки с Кити и Анна Каренина после знакомства с Вронским 26.


Описание запаха табака, спирта и съестного, не востребованные в психологических изображениях, становятся устойчивым приемом в карикатуре. Таким образом, низменные инстинкты выступают в не-подлинной действительности. Читательское восприятие программируется в данном случае как пребывание в мире кривых зеркал и иронических шаржей. Ольфакторная иллюстрация подразумевает гиперболу и сарказм: в «Истории одного города» Салтыкова-Щедрина Угрюм-Бурчеев курит столь вонючий табак, что даже полицейские краснеют от одного его запаха; там же дворянский предводитель выходит утром полакомиться запахом еды из чужих кухонь. Персиковую водку любят нюхать гоголевские старосветские помещики; другие его герои выдыхают такой сильный спиртовой запах, что аура вокруг них напоминает винокуренный завод или питейный дом 27.

Несмотря на восприятие основных европейских стереотипов ольфакторной коммуникации, в русской культуре наблюдается тенденция к отталкиванию от них, к сохранению прав на независимое культурное обоняние. Она дает о себе знать во время столкновений с западными пришельцами. В таких ситуациях герои русской литературы обнаруживают парадоксальную терпимость в отношении низких запахов, в особенности запахов деревни. Завышенность ольфакторного порога терпимости и искусственность русских понятий о приличиях отмечены Пушкиным в повести «Дубровский». Бытописательная ирония рассказчика направлена на приехавшего из-за границы князя Верейского. Будучи владельцем русского имения, князь «отроду еще не видал» своей деревни. Воспитанный в утонченной заграничной среде, он не в состоянии выдержать запаха псарни:



«Кирила Петрович ... по обыкновению своему стал угощать его осмотром своих заведений и повел на псарный двор. Но князь чуть не задохся в собачьей атмосфере, и спешил выйти вон, зажимая нос платком, опрысканным духами» (Пушкин 1937: VIII, 207).

-----------------------
24 Ср. 1) «...и липы пахли так сладко ... и слово „Гретхен" ... так и просилось на уста»; 2) «Я отправился домой через потемневшие поля, медленно вдыхая пахучий воздух»; 3) «меня поразил знакомый, но в Германии редкий запах. Я остановился и увидал возле дороги небольшую грядку конопли»; 4) «одно общее чувство, в котором слилось все, что я видел и ощутил ...: тонкий запах смолы по лесам, крик и стук дятлов»; 5) «...высохший цветок гераниума, тот самый цветок, который она некогда бросила мне из окна. Он до сих пор издает слабый запах» (Тургенев 1980: V).
25 Ср. реплику Татьяны в третьей главе «Евгения Онегина»: «Не спится, няня, здесь так душно // Открой окно да сядь ко мне».
26 Ср. «Выходить изволите? — спросила Аннушка. — Да, мне подышать хочется. Тут очень жарко [...] С наслаждением, полною грудью, она вдыхала в себя снежный морозный воздух» (Толстой 1934: XVIII, 108).
27 Ср. реплику городничего в «Ревизоре»: «Также заседатель ваш ... он, конечно, человек сведущий, но от него такой запах, как будто бы он сейчас вышел из винокуренного завода — это тоже нехорошо», или пассаж из «Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем»: «Причем канцелярский и его помощник, инвалид, от дружных усилий дыханием уст своих распространили такой сильный запах, что комната присутствия превратилась было на время в питейный дом» (Гоголь 1937: IV, 14; II, 252).

66


Приближение границы терпимости происходит в России начала XIX в. в замедленном, по сравнению с Европой, темпе. То же можно сказать о второй половине XIX в., когда самое наличие телесного запаха утверждается как признак социальных различий. «Только девятнадцатое столетие предприняло попытку закрепить фекальный запах за низшей социальной прослойкой, идентифицировать бедных с вонью экскрементов», — отмечает Корбен (Corbin 1982: 191). Канцелярские установки буржуазной эпохи требуют консервации тела в его «непахнущей» ауре. Общество составляет программы по дезодоризации пролетариев. В России подобные затеи, не имеющие социальных предпосылок, дают повод к иронической авторефлексии. Герой романа «Отцы и дети» англоман Павел Кирсанов характеризуется тем, что



«...он всякому рад помочь и, между прочим, всегда вступается за крестьян; правда. говоря с ними, он морщится и нюхает одеколон» (Тургенев 1981: VII, 34).



Пренебрежительно-снисходительное отношение к запахам деревни в контексте русской культуры должно указывать на раздвоенность ценностных ориентиров: реальная отсталость городских форм быта сочетается в России с привнесенным урбанизмом, как ведущей культурной установкой. Если в Европе урбанизм и антиурбанизм развивались на фоне роста городских метрополий и загрязнения биологических ландшафтов (Franklin 1900: 153), то в России, стоявшей в начале XIX в. на пороге модернизации, фактически отсутствовала бытовая необходимость для культивирования городских гигиенических привычек. Чрезмерная щепетильность в отношении животных запахов отслеживается в беллетристических описаниях XIX в. как не прижившаяся на месте черта.


История ольфакторной коммуникации в России, очевидно, не имеет строгой линии и традиционной преемственности. Ольфакторные стереотипы, как и прочие поведенческие коды, импортируются извне на разных этапах русской истории. Их монтирование оставляет видимыми швы заимствований, а выработанные на их основе социальные нормы зачастую напоминают искусственный конструкт.



Дмитрий Захарьин

количество респектов: 18
 

Статья была опубликована мною полностью, без коррекции. Я только озаботилась применением различных шрифтов для речи автора, цитат и сносок, чтобы текст был более читабельным.


Часть первая.

Ольфакторная коммуникация в контексте русской истории


РОССИЯ / RUSSIA. Вып. 3 (11): Культурные практики в идеологической перспективе.

Россия, XVIII - начало XX века. М.: ОГИ, 1999, с. 54-70

I. О коммуникативности телесного запаха


Антропологическая уникальность человека проявляется в особенном развитии его обонятельных инстинктов. Люди извлекают из запаха лишь малую часть той информации, которая доступна животным. В поисках причины этого отставания сложились две противоположные точки зрения. Одна из них принадлежит Фрейду, которые связал деградацию обоняния с развившейся у человека прямой осанкой. В результате выпрямления разнополые особи оказались неспособны различать друг друга по запаху гениталий. Половое влечение постепенно покидало обонятельные центры, перераспределяясьмежду каналами зрения 1. Нос терял свою значимость как орган биологического воспроизводства. Верность выводов Фрейда была поставлена под сомнение
---------------------------------

1 «Деградация запаха, — замечает Фрейд в работе "Das Unbehagen in der Kultur" (1925), - представляется результатом отрыва человека от земли, его решимости встать на задние ноги, отчего скрытые до этого гениталии становятся видимыми и нуждающимися в защите, так развивается и связанная с гениталиями стыдливость. В начале рокового процесса находится выпрямление человека. Цепочка выстраивается далее: обонятельные возбуждения теряют значимость [...], возбуждение отныне передается через вид лица, а также вид обнаженных гениталий, далее развитие идет в сторону становления продолжительного сексуального возбуждения, вплоть до образования семьи и начала человеческой культуры» (Freud 1931: 459. Здесь и далее, кроме особо оговоренных случаев, перевод мой. - Д. 3.).
54

экспериментом Холда и Шлейдт 2, показавшим, что человек способен реагировать на запах противоположного пола, а также узнавать полового партнера при помощи носа. Если это так, тогда регресс обоняния у человека не может иметь только биологических причин: в блокировании «природных» функций носа, по-видимому, принимала участие цивилизация 3.

Европейская культура издавна дисквалифицировала обоняние, как ненадежный сенсорный канал, который, в отличие от зрения и слуха, способен пеоедавать информацию о предмете только в его непосредственной близости (Raulff 1982: 241-247; Barlosius 1987: 367). В результате культурного семиозиса зрение и слух оказались многократно воспроизведены на уровне знаков, тогда как обонянию было отказано в символическом перерождении: культура произвела на свет живописные полотна для «жадного глаза» (ср. Mattenklott1982) и музыкальные симфонии для «жадного уха», но почти не позаботилась о галереях запахов и ольфакторных концертах 4. Негативное преимущество, которое досталось носу, связано с его относительной независимостью от культуры. Имеется в виду не столько свобода от культурного нормирования в целом, сколько слабая причастность обоняния к культурной дифференциации, образованию многоуровневых смысловых различий. Не потому ли оценочное суждение, основанное на обонятельном восприятии предмета, звучит куда более категорично, чем та же оценка, апеллирующая к зрению (сравним Я его на дух не переношу и Я не могу его видеть; Мне не нравится, как она пахнет и Мне не нравится, как она выглядит 5). В результате запах скорее, чем глаз, способен выступать в контексте конфликтных ситуаций как индикатор сбоя коммуникации, в которой участвуют люди разных возрастов, полов и культур (ср. Synott 1991).
--------------------------------
2 Эксперимент проводился с двадцатью четырьмя супружескими парами, которые должны были надевать выданные им ночные рубашки семь ночей подряд. Другим условием эксперимента было применение нейтрального мыла. Во второй части эксперимента от них потребовалось узнать рубашку своего партнера по запаху. Большая часть участников оказалась способна установить пол владельца по запаху и около трети из них распознали среди десяти рубашек ту, которую надевал их партнер. Женщины продемонстрировали более совершенные обонятельные способности, чем мужчины (Hold, Schleidt 1977; Schleidt 1980).
3 О запахе можно сказать то же, что Бурдье говорит о вкусе: «Вкус далеко не в последнюю очередь классифицирует тех, кто составляет классификацию» — Воurdieu 1987: 25.
4 Модный интерес к запахам оживился лишь в XX в. и при этом зачастую оказывается связан с имплицитной или эксплицитной критикой идей Просвещения. Ср. Corbin 1982.
5 Заметим, что употребленное с неопределенным местоимением слово «запах» уже приобретает сниженные конннотации: Здесъ чем-то пахнет или Здесь запах какой-то. Десемантизация слова вонь. указывавшего в церковно-славянском языке на нейтральный запах, возможно, отражает сужение границ терпимости, в результате которого значение «спускается вниз» по стилистической шкале. То, что воняло=пахло, начинает вонять=мерзко пахнуть.

55

Очевидно, что бытовое восприятие запахов складывается из взаимодействия врожденных и культурно приобретенных привычек. Природное обоняние корректируется правилами социальной игры. Искусству поддерживать благоприятный ольфакторный имидж обучает цивилизация (Classen, Howes, Synott 1994). Но нормы социальной репрезентации не остаются неизменными — пространство и время вносят свои поправки в их становление и развитие. Первую пограничную линию следует провести между городским и деревенским культурным пространством, где различается восприятие ольфакторных и прочих стереотипов. Вторая, временная, граница пройдет в европейской культуре между средними веками и началом Нового времени.

Процесс цивилизации, начавшийся с распространения куртуазных обычаев при итальянских, французских, английских и австрийских дворах (Еlias 1969), не обошел стороной ольфакторную коммуникацию. Искусство модулировать запах изо рта и держать под контролем кишечные газы в интересах собеседника следует отнести к кодексу раннего придворного политеса 6. Соответствующие рекомендации записывались в специальные руководства по учтивости и их выполнение тщательно контролировалось. Придворные стереотипы в значительной мере сформировали взгляды европейских путешественников и дипломатов, приезжавших в ХУ1-ХУП вв. с разными поручениями в Россию. Образ русской знати допетровской эпохи выстраивался на основе матричных понятий, связанных с наукой вести себя в свете.



II. Допетровская Россия и европейский ольфакторный стандарт


С опозданием вступив на путь европейской модернизации, Россия только в конце XVII в. начала приспосабливать придворный быт к польским, а затем немецким и голландским образцам. Сохраняя свои руральные корни, русская боярская культура XVII в. очевидно не нуждалась в усвоении и поощрении утонченных гигиенических привычек, без которых не могли существовать перенаселенные города и княжеские дворы Западной Европы. Большая часть иностранных наблюдателей XVII в. характеризовала русских как людей, которые плохо пахнут 7. Между тем, в самой России запах чеснока и алкаголя, очевидно, не встречал культурно значимых запретов. На это указывает, в ряду прочих, свидетельство Адама Олеария, посланника готторпского двора, посетившего Россию в 1632 и 1636 гг.:


«Большую вежливость и учтивые привычки у них трудно надеяться найти, таковые прячутся от глаз. Они не испытывают стыда, когда дают каждому услышать и почувствовать обонянием то, что природа после еды производит сверху и снизу. А так как они едят много чеснока и луку, то их присутствие становится довольно тягостным,

----------------
6 Телесным навыкам (таким, как фехтование, танцы, церемониальные поклоны) куртуазное образование вообще отводило передовую роль. в отличие, например, от буржуазного образования XIX в.
7 Очевидно, речь шла о неумении контролировать и модулировать телесный запах в свете. Отсутствие технических навыков ошибочно воспринималось как нечистоплотность. Старинная гигиеническая культура на Руси предполагала мытье в бане, чего, по ряду соображений, из которых немаловажным являлась дороговизна топлива в городах, уже не делали в Западной Европе. Живший некоторое время в России Казанова вполне уловил разницу между руральным и урбанистическим отношением к гигиене. Первое основано на целесообразности, второе ориентировано на приличия. Вот описание привычек крестьянской девушки, которую Казанова держал в наложницах: «Каждую субботу я ходил в русскую баню, чтобы купаться там в ее обществе и обществе еще тридцати или сорока других совершенно голых мужчин и женщин ... Этот недостаток стыдливости оправдывал себя незамысловатостью цели» (Casanova 1969: X, 126). Русские бани входят в моду в Европе в XIX в., в период формирования современных буржуазных понятий о гигиене (Pochhammer 1824; Bachmann 1845, еtс.).

56


особенно для тех, кто к нему не привык. Ко всему прежде присоединялся обычай потягиваться и очень громко рыгать на частных приемах [...]. Обычно их блюда готовятся с чесноком и луком. А от этого все их помещения и дома и даже великолепные великокняжеские покой и дворцы в кремле, да и сами русские когда они с тобой говорят, да и все места, где они даже немного побыли, — все источает сильный и нам, немцам, отвратительный запах» {Olearius 1656: 192, 205).


Не менее красноречивую оценку дал швед Петр Петрей (Реег Регззоп), военный комиссар при экспедиционном корпусе короля Карла IX:


«Москвитяне по природе чрезвычайно грубы, распущены и невежливы в своих нравах, ухватках и разговорах: они совсем не считают грешным и срамным делом вести разговоры об ужасных вещах, не стыдятся также кашлять, харкать, икать и выпускать кое-что задницей за обедом в гостях, в церквах или в другом месте, на улице или на рынке, да еще смеются и очень потешаются тем» (Петрей 1997: 418).



Похожий отчет составил австрийский дипломат Августин Мейерберг, совершивший поездку в Москву (1661-1662) с целью заключения перемирия между Россией и Польшей:



«В продолжение стола они вдруг разражаются самою звонкою рыготней, с отвратительным запахом непереваренной смеси чеснока, лука, редьки и водки, и эта рыготня, с позволения стоиков, предоставляющих полную свободу ей и чревобесию, сливаясь с громкозвучными испарениями их желудков, обдает окружающих самым вредным серным смрадом» {Мейерберг 1997: 67).


Перечень иностранных свидетельств о русской ольфакторной культуре XVII в. может увенчать колоритное описание Йоханна Арнольда Бранда, профессора из Дуизбурга, посетившего Россию в 1673 г. в обществе бранденбургского посла и пораженного невоспитанностью русских бояр:



«Едва мы выстроились в надлежащем порядке, как один из тринадцати бояр вдруг так рыгнул, что мы все перепугались. Еще более мы удивились тому, что подобное происходит без всякого порицания со стороны царя и других приближенных» (Цит. по Ровинский 1881: 4, 270-271).


Из описаний очевидно, что русский ольфакторный стандарт XVII в. не отвечал принятому на Западе. В ольфакторных установках наблюдающих и наблюдаемых по разному реализовала себя «химия» социальных отношений. В широком смысле, в контексте боярских представлений о чести проблематизировался не столько способ (манера, модус) поведения, сколько его локализация (место) на придворной лестнице. Занимаемое место и отвоеванная в местнических тяжбах дистанция к особе государя превалировали в своей значимости над правилами politesse 8. В семиотике поведения европейского дворянства лидировала, напротив, манера, выступавшая альтернативой родовых привилегий. Установка на манерность общения предполагала относительное правовое равенство участников придворной игры (хотя бы в узких границах учтивости).
---------------------

8 Cр. крайне выразительное свидетельство Котощихина о поведении бояр за царским столом: «Так ж как у царя бывает стол на власти и на бояр, и власти у царя садятся за столом по левой стороне в своем особом столе. И как те бояре учнут садиться за стол по чину своему боярин под бояриным околничий под околничим и под боярами думной человек под думным человеком и под околничими и под боярами, а иные из них ведая с кем в породе своей ровность под теми людьми садитися за столом не учнут поедут по домом или у царя того дни отпрашиваются куды к кому в гости, и таких царь отпушает, а будет царь ведает, что они у него учнут проситися в гости на обманство не хотя под которым человеком сидеть ... и таким велит быть и за столом сидеть с кем доведется, и они садитнся не учнут, а учнут бити челом, что ему ннж того боярина или околничего или думнаго человека сидети немочно, потому что он родом с ним ровен или и честняя... и такова царь велит посадитисильно, и он посадити себя не даст и того боярина бесчестит и лает, а как ево посадят сильно, и он под ним не сидит же и выбивается из-за стола вон, и его не пущают и розговораивают, чтоб он царя не приводил на гнев и был послушен, и он кричит хотя де царь ему велит голову отсечь, а ему под тем не сидеть, и спустится под стол, и царь укажет его вывесть вон и послать в тюрьму или до указу к себе на очи пущати не велит, а после того за то ослушание отнимаетца у них честь, боярство ... и потом те люди старые своея службы дослуживаются вновь ...» (Котошихин 1980:59).
57

III. Мускус и дух фаворитизма


Манеры, связанные с запахом, в России были заимствованы в контексте польской моды еще при дворе Федора Алексеевича и в период регентства Софьи. Вырванные из символического уклада западной цивилизации, в России они выступали в роли гиперсимволов, изменяя сложившиеся стереотипы социальной коммуникации.


Концентрированные ароматы животного происхождения, которыми до первой половины XVIII в. пользовалось общество барокко, следует отнести к наиболее загадочным парадоксам европейской цивилизации. С одной стороны, за ароматическими новшествами стояла обострившаяся чувствительность общества к себе самому, а его членов друг к другу. С другой стороны, возрастающие требования к личности реализовались через пропаганду и применение самых низменных анимальных запахов. Эффект, который должны были производить животные ароматы, определялся их происхождением: мускус добывался из половых желез некоторых пресмыкающихся и млекопитающих (овцебык, кабарга), цибетон — из анальных желез ондатры, амбра — из фекалий кашалота 9. Как сильный ольфакторный допинг, аромат придавал ценность всякому телу, и делал его интересным для участников галантной игры. «Мускус играл ту же роль, что и корсет, усиливавший сексуальный эффект тела, — замечает Хаген. — Чтобы подчеркнуть свою женственность, дамы применяли по возможности сильные животные запахи» (Hagen 1901: 226) 10.
-----------------
9 Мускус (lat. muskus) — продукт выделения мускусных желез самцов ... У животных М. играет роль химического сигнала, используемого для меченья территории, оповещения особей своего пола и т. п. (БСЭ). Ср. др.-инд. muskas — мошонка, яичко. Цибетон — продукт выделения особых желез циветты... По облику циветты похожи на представителей семейства куньих. У некоторых имеются особые железы, расположенные около заднего прохода... (БСЭ). Амбра — воскоподобное вещество, образующееся в пищеварительном тракте кашалота, встречается также плавающей в воде или выброшенной волнами на берег... (БСЭ). Ср. выписку из старинной энциклопедии «Экстракт Савариева Лексикона о комерции»: «Амбра — благовонная мазь, из которой парфумы или курительные порошки делают: да она же и в лекарство кладется» (Экстракт 1747: 101).
10 После ухода старинных капсул с мускусом, которые подвешивались к поясу под одеждой и которыми натирались перчатки, эротическая функция ароматов еще удерживалась в памяти потомков. Ср., например, у Пушкина:



От меня вечор Лейла
Равнодушно уходила.
Я сказал: «Постой! куда?»
А она мне возразила:
«Голова твоя седа».
Я насмешнице нескромной
Отвечал: «Всему пора!
То, что было мускус темный,
Стало нынче камфора».
Но Лейла неудачным
Посмеялася речам
И сказала: «Знаешь сам:
Сладок мускус новобрачным,
Камфора годна гробам!»
(Пушкин 1937: III, 440)

58


Применение мускуса, амбры и цибетона для подавления запаха пота и естественных испарений дополнительно обосновывалось их целебным воздействием на внутренние органы.


«Считается, — сообщает, например, автор Pharmacopee universelle, что цибетон, мускус и серая амбра, если нанести их на пупок или в область матки, притягивают матку вниз и возвращают ее в естественное положение ... и что те же ароматы, если их вдыхать через нос, наоборот, возбуждают матку и тянут ее кверху» (Lemery 1697:896).



Вероятно, что в этом, как и во многих других случаях, знание, открытое европейской наукой, выступало прикрытием неявных различий в социальном поведении. Мускус скрывал возраст и чин, на которые опирались устои традиционного общества.


Было бы смело напрямую связать мускус с «духом капитализма». Однако несомненна причастность ароматов к независимому правовому пространству, освободившемуся от норм сословного брака. Частью этого пространства оказался институт фаворитов, набиравший влияние на фоне узаконенной супружеской неверности. Изобретением куртуазной культуры явилась не измена
сама по себе, но разработка и легитимация особенных правил аристократического адюльтера. Любовник-фаворит сокращал путь к привилегиям, минуя сословную очередность. Естественное или приобретенное совершенство тела в некоторой степени способно было выступать альтернативой высокого рождения.

Использование эротических ароматов характеризует новое представление о семье, которая в контексте модернизации перестает рассматриваться в ее родовой протяженности и сословной детерминированности. Сословный брак все еще оправдывает себя рождением легитимного наследника, обеспечивая генетическое и социальное воспроизводство властных элит. Но, с другой стороны, брак внутри сословия блокирует те значимые рычаги успеха, которые основаны на обмене информацией. Информация о распределении привилегий добывается из сплетен, интриг и предполагает вложение тела, как свободного капитала. Создается впечатление, что именно ускорение информационных потоков предрешает судьбу сословного брака. Умение быстро включаться в новый код поведения определяет котировки акций светского успеха. Игривая страсть — passion — напоминает динамичную пружину в действующем механизме власти 11. Раssion узаконивает в границах любовного искусства свободное обращение с коммуникативным партнером. И в этом смысле passion находится с браком в отношении дополнительного распределения, точно так же, как мускус и амбра выступают в дистрибуции к регламенту одежды и ритуальному старшинству за столом.

Есть основания полагать, что животные ароматы распространяются в России при последних допетровских дворах, известных своей польской ориентацией. Так, капитан Маржерет в начале XVII в. не обнаружил у московских бояр знакомых ему ольфакторных привычек: русские, отмечал он, брезгуют клистирами, а «вместе с ними, и мускусом, цибетоном, и другими подобными вещами» (Margeret11983: 33). Одно из первых упоминаний об анимальных снадобьях относится ко времени регентства Софьи (1682-1689).
------------------------
11 Ср. нетривиальное наблюдение Луманна о парадоксальности европейской концепции страсти -passion. На исходе средневековья passion теряет связь со страданием и страдательным залогом и выступает вначале как дополнение к сословному браку, затем как условие для его заключения, далее как антипод брака и т. д. — Luhmann 1994.

59

количество респектов: 12
 

Ответ для: bonya-66

Ну, раз Франц сказал бубликовать, то будем их крутить!


Пошла я тогда кулинарить, готовить публикацию! Букофф очень много, но все вместе и каждая из них - исключительно интересны!

количество респектов: 4
 

Ответ для: Nathalie-art

Натали, как говаривал старик Наполеон Бонапарт, сначала ввяжемся в драку, а потом посмотрим. Бубликуй, как говаривал ликалепный кот Франц.

количество респектов: 5
 

Ответ для: Ivanova

Не решусь выступать цензором в чужой статье. Вырежу всё самое интересное - смысл тогда её публиковать? Если форумчане согласны вести себя корректно (всё-таки большая часть читателей этой темы грамотные и интеллигентные люди), я опубликую статью!

количество респектов: 3
 

Ответ для: Nathalie-art

Ой, да я и на цензуру соглашусь. Корректность ведь тоже всяк по-своему понимать может.

количество респектов: 2
 

Ответ для: Ivanova

Возьму с вас всех подписку о корректности комментариев к статье и опубликую её!

количество респектов: 8
 

Ответ для: Nathalie-art

Примерно понимаю. Ну, а с другой стороны, из-за излишней мнительности (назовём это так) пары человек, лишать нас всех интересной информации?

Как то даже обидно. И несправедливо

количество респектов: 6
 

Ответ для: Ivanova

Ну что Вы, это исключительно интеллигентная статья, построенная на реальных, задокументированных исторических фактах!


Но, во-первых, я опасаюсь политических высказываний и некорректных сравнений, касающихся чистоплотности разных стран и наций, а во-вторых, в статье несколько раз затрагивается тема животной физиологии (мест, откуда добываются мускусы) и человеческой физиологии (конкретно, испражнений).

Боюсь, что все эти темы найдут слишком горячий отклик в сердцах некоторых наших фей!

количество респектов: 5
 

Ответ для: Nathalie-art

А там что, нецензурнвя лексика?

количество респектов: 2
 

Ответ для: bonya-66

Найдём-с! Обязательно накропаю что-нибудь, но уже не сегодня!


Нашла шикарную статью об ольфакторных стандартах в контексте русской истории (с интереснейшими и пикантными историческими фактами о России и Европе), а теперь сижу и мучительно думаю, публиковать ли её...

количество респектов: 7
 

Страсть как люблю всякие легенды и предания. А тут ещё и по нашей теме...

Спасибо, Наташа, очень интересно!

количество респектов: 5
 

Ответ для: Nathalie-art

Натали, спасибо за статью! Антиреснооо! Теперь бы о том почитать, как она (амбра) обрабатывалась и в парфюмерии использовалась

количество респектов: 6
 

К сожалению, на Кремчике верхний и нижний регистр букв и цифр не отображается. Буквы верхнего регистра, ипользованные автором в этой статье, превратились в обычные строчные буквы, поэтому мне пришлось буквы бывшего верхнего регистра укрупнить и выделить лиловым цветом.

количество респектов: 2
 

Фраза из вчерашнего комментария СhatBlanc, который был удалён ею из-за опасности нафлудить в теме (жаль, что удалила) - "dragon's spittle fragrance" ("lung sien hiang"), которая переводится как "ароматный плевок (слюна) дракона", натолкнула меня на поиски исторических мифов и сказаний об амбре народов мира.


Нашла шикарную и очень интересную статью! Публикую её в теме так, как она задумывалась автором, со всеми ремарками и сносками.




АМБРА

Амбра образуется в пищеварительном тракте кашалотов. Куски амбры имеют различную округлую форму, весят от 14 г до десятков кг; масса самого крупного «самородка» — 122 кг. Используется в парфюмерии, в традиционной медицине и в гомеопатии.

А. Г. Юрченко

Амбра

Юрченко А.Г. Книга Марко Поло: записки путешественника

или имперская космография. - СПб.: Евразия, 2007, с. 665-675

Даже для тех, кто в Средние века собирал и использовал амбру, ее происхождение было загадкой, полагает востоковед Эдвард Шефер. Несложно подобрать материалы, подтверждающие этот взгляд.


Согласно зороастрийским представлениям, амбра — испражнения трехногого осла, стоящего посреди моря Фрахвкард. В шестом плавании Синдбада-морехода после кораблекрушения, те, кто спаслись и вышли на необитаемый остров, обнаружили чудесную вещь: «Бил на острове полноводный ключ из особого вида амбры, которая из-за сильного жара солнца текла, как воск, по берегам ручья и разливалась по берегу моря. И выходили из моря звери и глотали ее и погружались с нею в море; и амбра согревалась у них в брюхе, а потом они извергали ее изо рта в море, и амбра застывала на поверхности воды, и ее цвет и вид изменялись. И волны выбрасывали ее на берег моря, и путешественники и купцы, которые знали, что такое амбра, собирали ее и продавали. Что же касается чистой, непроглоченной амбры, то она течет по берегам этого ручья и застывает на дне его, а когда восходит солнце, она начинает течь и оставляет после себя по всей долине запах, как от мускуса. Когда же солнце уходит, амбра застывает. И к этому месту, в котором находится сырая амбра, никто не может подойти и не в состоянии туда пробраться, так как горы окружают этот остров, и никто не в состоянии на них взойти» .


Другие версии менее экзотичны, но также далеки от реального положения дел. По сведениям Закарийи ал-Казвини, жители Сирафа говорят, будто амбра растет на дне моря, и во время шторма ее выбрасывает на поверхность. Амбру заглатывают большие рыбы и умирают, из их внутренностей и добывают амбру. Странствующий доминиканец Иордан де Северак передает слухи об Эфиопии, которую он называет Третьей Индией: «В этой Индии есть амбра, а она подобна древесине, и запах у нее чрезвычайно приятный; называют ее морской геммой, или сокровищем моря» (Иордан де Северак, с. 153).


Амбра входила в число изысканных дипломатических подарков. Ниже приведенные примеры показывают всю степень неопределенности и размытости термина «амбра» в средневековом обиходе. Эта же двусмысленность звучит в словах А. Меца, сопоставляющего, вслед за своими источниками X в., ладан и амбру: «Ладан же, который раньше поставлял как главный товар Йемен, в исламском мире вышел из моды. Он, правда, еще упоминается, однако уже полностью вытеснен амброй, лучшие сорта которой также приходили из Южной Аравии». Природная амбра не имеет запаха и потому не может конкурировать с ладаном; скорее всего, у Меца идет речь о парфюмных комбинациях, получивших условное название «амбра», таких, например, как упоминаемые ал-Масуди свечи из амбры (ал-Масуди, с. 504).

667
В 1029 г. фатимидский халиф аз-Захир отправил в дар правителю Магриба ал-Му'иззу ибн Бадису прекрасных рабынь и массу диковинок; завершали дарственную процессию «множество бедуинских коней, дорогих по цене и выдающихся по качествам, на многих из них седла из золота, серебра, драгоценных камней, амбры и камфоры прекрасной выработки, которым нет подобных» (Ибн аз-Зубайр, § 80). Перевод неясен, поскольку ни амбра b, ни камфора не являются поделочными материалами. Продолжим знакомство с сокровищницей фатимидских халифов. «И обнаружено было также несколько больших китайских кувшинов, наполненных фансурской камфорой, и большое число обломков амбры, древесной и минеральной, и обломков тибетского мускуса, и ствол зеленого дерева а , и куски его»; «И обнаружено было изделий из амбры 22 тысячи штук, каждая фигура весом в 12 маннов522 или менее этого, а большая часть их превосходит это»; «И обнаружена была амбра в виде арбуза, в золотой сетке, унизанной драгоценностями, и чистый вес ее — 70 маннов, и кусок амбры, называемый ал-хасруф; чистый вес его, не считая золота, 80 маннов» (Ибн аз-Зубайр, § 384, 394, 405).


В 1230 г. багдадский халиф прислал султану Джалал-ад-дину два набора почетных одежд, двух скакунов, золотой щит, инкрустированный самоцветами, десять гепардов, десять соколов и пять шаров из серой амбры, оправленных золотом (ан-Насави. 85). Французский король Людовик IX получил от главы сирийских исмаилитов красивые вещи: «Среди различных ценностей, присланных Старцем королю, были преискусно сделанный хрустальный слон, одно животное, называемое жирафом, тоже из хрусталя, хрустальные яблоки разных сортов, настольные игры, и шахматы; и все эти вещи были усыпаны цветами амбры, вделанной в хрусталь посредством красивых виньеток чистого золота тонкой работы. И знайте, что едва послы открыли ларцы, где лежали эти вещи, как вся комната наполнилась благоуханием, так сильно они пахли» (Жан де Жуанвилъ. § 457). Что такое «цветы амбры» — абсолютно неясно. Такие переводы, оставленные без комментария, вводят читателя в заблуждение.
--------------------------------

а Предполагается, что речь идет о «душистом дереве» — алоэ.

b оё примечание) В данном трактате речь идёт о янтаре, поделочном камне, а не об амбре. Я частенько сталкиваюсь с подобной игрой слов. Во многих парфюмерных пирамидках вы можете видеть такой странный компонент базы как янтарь - конечно же, это не янтарь, а неправильно переведённая амбра.



668
Амбра — воскообразное вещество, образуемое в кишечнике кашалота. Ее находили в воде у берегов Индийского и Тихого океанов. Ал-Би-руни пишет, что «запах [ладана] похож на [запах] амбры», он же сообщает, что «арабы прибавляют [шафран] в мускус и амбру и соединяют его с алойным деревом и камфорой» (ал-Бируни. Книга о лекарственных веществах. 1105; 498). На самом деле, амбра не пахнет. Особая ценность амбры для парфюмеров заключалась в том, что она сообщала цветочным ароматам стойкость. О природе амбры ал-Бируни ничего не сообщает.


И для такого знатока, как Ибн Сина, подлинный источник происхождения амбры был секретом. Версию о том, что амбра — это экскременты кашалота, он отверг, хотя это была правильная версия. Вот что выяснил Ибн Сина: «Амбра, как полагают, бьет ключом из источника, находящегося в море. Утверждение, будто это морская пена или кал некоего животного, далеко [от истины]. (Один [человек], которому я доверяю, рассказывал мне, что в юности он бывал на море и совершал путешествия по морю. Он говорил: „Я прибыл в один приморский город, называемый по-тамошнему Бухах. Наступил рассвет. Я находился с несколькими людьми на берегу моря. Когда морские волны выбрасывались на берег, мы находили куски амбры различной [формы] и окраски. Кто из нас опережал других и хватал [куски амбры], тому она и принадлежала. Я спросил обитателей тех стран об этом явлении и его причине, и они сказали: „Таков обычай этого моря; так бывает всегда, во многие часы [дня]). Выбор. Лучшая амбра — серая, крепкая, салахутская, за ней идет синяя, потом желтая, а самая скверная — черная, и подделывают ее гипсом, воском, ладаном и мандом. Манд — это черная плохая разновидность [амбры]; манд часто находят в желудках рыб, которые пожирают его и издыхают» (Ибн Сина. Канон. II. 538). Обычно к вопросу о происхождении тех или иных веществ Ибн Сина относится критично, но на этот раз он выступает в роли собирателя фольклорных версий. Таким образом, оба ученых, ал-Бируни и Ибн Сина, которые могли бы выступить экспертами, не знают о том, как рождается амбра.
Что, собственно, изменится от того, если мы выясним, знали или не знали средневековые фармацевты и парфюмеры об истинном происхождении амбры. — Ничего. У нас другая задача. Во-первых, выявить разброс мнений и слухов, т. е. разные ментальные планы, и, во-вторых, объяснить, почему при всей настойчивости путешественников, те, ктодобывал амбру, остались неуслышанными. Вот загадка, — ведь промысел не был секретным.

669
На фоне изысканий восточных космографов ярко и свежо выглядят сведения об амбре, излагаемые Марко Поло. Он знает существо дела и не подвержен влиянию книжной традиции. В культурном плане он стоит на границе двух областей знаний: практических и литературных. Марко Поло знает, что амбру выделяют кашалоты, и не занимается ложными загадками. Этот частный случай позволяет утверждать, что Марко Поло — типичный представитель сословия практиков, вникавший в суть многих ремесел, и самим фактом своего существования, сужающий убогое пространство церковной картины мира. Кажущаяся простота фигуры Марко Поло не должна вводить в заблуждение. Ведь если собрать воедино все его замечания бестиарного характера, то получится картина мира во многом отличная от представлений европейцев. Марко Поло — фигура чуждая для европейского культурного ландшафта. Он не разоблачает чудеса Востока, он знает их оборотную сторону, а в Европе вопреки его замыслу, но по его материалам была создана богато иллюстрированная «Книга чудес».


Востоковед Г. Харт, комментируя сведения Марко Поло, полагает, что частые ссылки венецианца на амбру как предмет торговли, показывают, что амбра имела немалый спрос. Харту неизвестна во всей полноте область применения амбры. «У нас нет свидетельств, дошедших от тех времен, — полагает Харт, — чтобы этот странный патологический продукт внутренней секреции кита применялся в парфюмерии, но нам известно, что он находил себе другое применение в Средние века. Китайцы называли амбру „лун-янь" — драконова слюна — ив большом количестве применяли ее в медицине, особенно для возбуждения любострастия. Применяли ее в медицине и индийцы, а Бертон открыл, что с лечебными целями, подмешивая в кофе, ею пользовались арабы африканского побережья. Средневековые арабские врачи считали амбру ценным средством при лечении сердца и прекрасной приправой к пище, а в целебные свойства амбры одно время питала глубокую вера и медицина Запада»323. Вопреки мнению Харта, и арабы и китайцы использовали амбру в парфюмерии.


В Средние века арабы были главными торговцами серой амброй. Ибн Хордадбех сообщает, что арабские купцы дают железо туземцам Никобарских островов в обмен на эти драгоценные сгустки: «И есть в море белые люди. Они вплавь догоняют суда, которые [идут] со скоростью ветра, и продают

670
амбру, которую доставляют во рту, меняя ее на железо» (Ибн Хордадбех. 41). Сюжет об обмене железа на предметы, обладавшие в глазах арабских купцов особой ценностью, имеет несколько вариантов и не обязательно связан с амброй. Амбра легко заменяется жемчугом и драгоценными камнями, а в торговле с племенами северной Евразии — мехами.


Вместе с тем, Ибн Хордадбеху известны и другие, более реальные сведения о торговле амброй: «Адан — один из величайших портов. Там нет ни посевов, ни скота. Там [можно приобрести] амбру, алоэ, мускус и товары ас-Синда, ал-Хинда, ас-Сина, аз-Зинджа, ал-Хабаша, Фарса, ал-Басры, Джудды и ал-Кулзума. Море, омывающее берега [Адана], — это часть Большого Восточного моря а, где добывают отличную амбру» (Ибн Хордадбех. 40).


Амбру окружал целый ворох мифов. Бузург ибн Шахрияр передает рассказ путешественника Абу Тахира ал-Багдади: «„Я посетил Забадж. На этом острове есть город, называемый Музафавидом b, где в огромном количестве имеется амбра. Но если кто-нибудь увозит эту амбру из города на своем судне, он непременно возвращается обратно в город. Жители ухищряются продавать этот товар за ничтожную цену иностранцам и людям, не знающим свойство местной амбры". Абу Тахир также тайком от хозяина снес на корабль небольшое количество амбры; по дороге подул противный ветер, и это судно возвратилось в город» (Бузург ибн Шахрияр, с. 98).


Арабский географ ал-Мукаддаси в своем сочинении «Лучшее разделение для познания климатов» (X в.) также упоминает о сборе амбры на побережье Адена. Путешествия, предпринятые ал-Мукаддаси, позволили ему использовать результаты личных наблюдений, однако происхождение амбры осталось для него неизвестным: «Амбра выбрасывается морем на берег от Адена до Моха, а также [на берег] со стороны Зайла. Всякий, кто найдет какое-нибудь количество амбры, большое или маленькое, несет его к чиновнику султана и отдает ему, а взамен получает кусок ткани и динар. Амбру выбрасывает только тогда, когда дует вечерний ветер. А. что такое амбра, для меня неясно» (Арабские источники Х~ХП вв., с. 79). Предмет, составлявший важную статью экспорта, казался случайным даром моря.
---------------------------

а Большое Восточное море (ал-бахр аш-щарки ал-кабир) — Индийский океан; упоминаемая в тексте часть этого моря — Аравийское море.
b Музафавид — знаменитый Маджапахит, столица индусского царства на Яве.

671
Ал-Бакри в «Книге путей и государств» (XI в.) сообщает о товарах Аудагаста, оазиса в Западном Судане: «Из него вывозят превосходную природную амбру, из-за близости к его жителям Окружающего моря, и чистое золото в виде плетеных нитей» (Арабские источники Х~ XII вв., с. 172). Согласно персидской космографии «Чудеса мира» амбру можно было обнаружить в Средиземном море. Однако эти сведения абсолютно легендарны: «Говорят, в море Магриба есть остров. Там бесконечно много амбры. Водятся там лисы, которые питаются амброй. Когда их мясо жарят, от него исходит запах амбры» (Чудеса мира. 49). Амбра запаха не имеет. А вот рассказ из географической энциклопедии ан-Нувайри, который по содержанию строго зеркален правильному положению вещей: «Говорит Мухаммад ибн Ахмад ат-Тамими: ...Иногда приплывает огромная рыба, которая называется ал-бал (кит), наглотавшаяся чистой амбры. Она жидкая и не застывает у нее в брюхе, пока она не умрет; рыба не тонет, и море выносит ее на берег. Вскрывают ей брюхо и извлекают из него амбру. Это „рыбная" амбра, ее называют еще „проглоченной"» (Арабские источники XIII—XIVвв., с. 400).

Географы и администраторы, каким был, например, ан-Нувайри, младший современник Марко Поло, описывают лишь внешнюю сторону промысла, некритично пересказывая анекдоты: «Ат-Тамими говорит: „ал-Хусайн ибн Иазид ас-Сирафи утверждает, что ту амбру, которая попадается на берегах аш-Шихра, прибивает туда волнами Индийского моря, и что самая хорошая и ценная та, что встречается в Море ал-бар-бар и в пределах страны зинджей и прилегающих областей. Она светлая и округлая, но изредка бывает голубой". Он говорит: „У жителей тех областей есть породистые кони, обученные особым образом. В лунные ночи они объезжают на них побережье, и эти кони различают амбру; иногда всадник спит верхом или дремлет, и когда конь увидит на берегу амбру, то опускается на землю, и тот сходит с коня и подбирает амбру". Он говорит: „Амбру находят также на плаву в море, на гребнях волн". Он говорит: „После шихрийской амбры идет зинджская, ее привозят из страны зинджей в Аден; это белая амбра..."» (Арабские источники ХШ-ХIVвв., с. 400).

672

Привлеченные материалы показывают, что подлинного источника происхождения серой амбры ни географы, ни торговцы не знали. Ал-Бируни — не исключение из ряда авторов, упоминавших амбру, — в своей книге он лишь описывает ее различные виды:


«Анбар — амбра. По-румски это зазашийун. Ее привозят из области Шихр. Она бывает различных видов, самый лучший из них — ашхаб [пепельного цвета], легкий на вес и желтовато-белый в изломе; в нем видны нечто вроде глаз саранчи. [Следующий вид] — кух бар кух, синего цвета; эти [два вида] близки между собой. Черный вид назван так из-за сходства его [цвета с пеплом]; а второй — потому, что он состоит из слоев и пластинок. Затем [следует вид] манд, черный и тяжелый; потом — самаки („рыбий"). Говорят, что хорошая [амбра] — серая забаджская, потом [следует] синяя, затем желтая; самая худшая — черная» (ал-Бируни. Книга о лечебных веществах. 730). Приписка на полях этой рукописи уточняет: «Амбра происходит от животного, водящегося в море; она всплывает и волны выбрасывают ее на берег. Она бывает окруженной мелкими морскими животными, к которым прилетают птицы, чтобы подбирать их. Если [амбра] липкая и птица слабая, то последняя прилипает к ней и остается, пока она не издохнет. Если же птица сильная, то она улетает, оставив клюв и когти».


С учетом географических сведений ал-Бируни становится понятным, почему китайский собиратель экзотики Дуань Чэн-ши называет Сомали главным источником серой амбры: «Страна Бербера находится в море на юго-западе. Они не знакомы с пятью злаками и питаются только мясом. Там существует обычай брать кровь из вены домашнего скота, смешивать ее с молоком и пить в сыром виде. У них нет ни одежды, ни платья, и носят они только куски овечьей кожи ниже пояса. Их женщины безукоризненно белые, прямые и стройные». Главным предметом торговли у этого необыкновенного народа служат «благовоние амбра» и слоновая кость, которые они продают персидским купцам.


Согласно исследованию Э. Шефера, в Китае в XI в. серая амбра стала называться «слюна дракона» — выражение, уже употреблявшееся в танской поэзии, но лишь для обозначения пены на водах, населенных драконами. Обретение нового значения, возможно, совпадает с началом импорта самого вещества в Китай .


Исчерпывающие сведения об этом предмете дает книга южносунско-го чиновника Чжоу Цюй-фэя (1178). «Амбра. В Западном море Даши много драконов. [Они] кладут головы на камень и засыпают. Слюна, истекая, плавает на поверхности воды, скапливается и затвердевает. Люди подводного мира собирают ее, считая [амбру] величайшей драгоценностью. Свежая — белого

673
цвета, через небольшой промежуток времени [становится] фиолетовой, через большой — черной a. Поскольку ее привозят в [город] Паньюй, то там ее и можно увидеть. Не ароматная и не вонючая. Похожа на пемзу, легкая. Говорят, что амбра имеет чудесный аромат, или еще говорят, что амбра пахнет сырой рыбой, источает сильный аромат — все это не так. Амбра, добавленная в благовоние, его не улучшит и не ухудшит, только и можно что изготовлять курения! Перемешивая с благовонием, используют чистую амбру. Когда возжигают один чжу [курения], то струйки изумрудного дыма, поднимаясь в воздух, собираются и не рассеиваются. Сидя на месте, [заморский] купец может ножницами разрезать струйку дыма. Об этом можно сказать: „Жар от дыхания дракона в виде башен и террас"» (Чжоу Цюй-фэй. VII.III.6).


В сочинении китайского инспектора Чжао Жугуа «Описание всего иноземного» (1225) говорится о добыче амбры на Сомалийском побережье Африки. «В стране есть гора, которая отделяет ее от страны Бипало b. В окружности 4000 ли. Почти нигде не увидишь „дыма человеческих очагов". В горах добывают: смолу дерева сюэцзе, [растение] лухуй. В реках добывают панцири черепах, амбру. Тамошняя амбра возникает неизвестно откуда. Нечаянно находят в виде сгустков по три-пять цзиней или по восемь-десять цзиней, которые прибиваются волнами к берегу. Местные люди состязаются в их разделении. Или на судах в море находят и собирают их».


Создается впечатление, что загадка происхождения амбры так и не была решена средневековыми путешественниками. Однако, это не так. Нам неизвестно, кто сообщил Марко Поло сведения, близкие к действительности, но обозначенная в них связь амбры с гигантскими морскими существами, названными китами, позволяет завершить исследование вопроса о происхождении амбры. Описывая острова Занзибар и Мадагаскар, Марко Поло замечает: «Торговля здесь большая; купцов приходит сюда много; свои товары распродают на острове, а с собою увозят множество слоновых зубов: их тут много. Амбры тут много, потому что ловится много китов» (Марко Поло, с. 204)«Много у них амбры, потому что много китов в здешнем море; много здесь и кашалотов; много ловят они и тех, и других; амбры у них много,
----------------------------

a Ал-Бируни также различает виды амбры по цвету.

b Бипало — Бербера.

674
потому что кит, как вы знаете, выделяет ее» (Марко Поло, с. 202). Поисками амбры занимались и жители Сокотры: «Жители находят у берегов того острова много амбры, которая выбрасывается из желудка китов (кашалотов). Так как это дорогой товар, то жители идут ловить китов с зубчатыми железными дротиками, от которых кит, когда они вонзились в него, не может освободиться. К дротику привязана длинная веревка с бочонком, плывущим на поверхности моря; благодаря этому они знают, где найти кита, когда он околеет. Его притягивают к берегу, где из его желудка вынимают амбру, а из головы — достаточное количество бочек жира» (дополнение у Рамузио к гл. СХС). В средневековом латинском травнике под словом Ambra ambergris изображена хищная рыба (A Medieval herbal, fol. 7r).


Современник Марко Поло, автор знаменитой космографии Закарийа ал-Казвини также слышал о кашалотах, однако не придает этому особого значения: «Что касается амбры, то люди расходятся во мнении относительно ее происхождения. Одни полагают, что она вытекает их находящегося в море источника подобно смоле. Другие же считают, что это застывшие выделения, выступающие в море на некоторых камнях, которые просачиваются изнутри и затвердевают [на поверхности]. Это происходит в определенных местах в определенное время. Точно так же ат-таранджубин а — смола, выступающая на одном из колючих растений в Хорасане в определенное время. Третьи же говорят, что это выделения животного, но все единодушны в том, что она образуется в море, которое выбрасывает ее на берег. Рассказывают, что как-то в Море зинджей прибило к берегу огромный кусок амбры величиною с холм, а чаще всего находят [куски] размером с голову. Большая часть их весит тысячу мискалей, и часто они встречаются в пасти морских рыб. Съевший ее умирает» (Арабские источники XIII—XIV вв., с. 74—75). Третье мнение в этом обзоре соответствует истине. Разброс суждений объясняется тем обстоятельством, что амбру получали двумя разными способами: чаще всего ее находили в прибрежных водах, реже — в кишечнике мертвых кашалотов. Последнее обстоятельство также известно Закарийа ал-Казвини: «Если море разбушуется, то выбрасывает из глубины куски амбры, точно горы. Ал-бал проглатывает ее, и амбра его убивает, и он плавает на поверхности. Специальные люди на кораблях из страны аз-Зиндж высматривают их, и если заметят
------------------------

a Ат-таранджубин — манна верблюжьей колючки; это сладкое сахаристое вещество, выделяемое в жаркое время года верблюжьей колючкой Alhagi camelorum Fisch, см.: ал-Бируни. Книга о лечебных веществах. 210.

675
такую рыбу, бросают в нее крючья и подтягивают к берегу, затем вспарывают ей живот и извлекают из нее амбру. Та [амбра], которая бывает в брюхе рыбы, неприятно пахнет, это знают купцы и торговцы благовониями в Ираке, Фарсе и в Индии, а та, что у нее в спинной части, бывает чистой, хорошего качества» (Арабские источники XIII—XIVвв., с. 73).


Знаменитый арабский лоцман XV в. Ахмад ион Маджид, несмотря на свой богатый морской опыт, в вопросе об амбре излагает чужие фантастические мнения: «От берега Мадагаскара есть подводная скала, сходящая к тому, что между Предзнаменованием a и Сокотрой, у нее чувства и свечение b. Мы видели все ее приметы из числа трав и великих рыб и Бога молим простить нам излишнее и недосказанное. А возможно, что вокруг той скалы находится месторождение амбры, потому что амбра не показывается и не прячется у берегов, а лишь в местности вокруг того места. Люди в отношении ее разноречат, не зная, из какого она вещества: говорят из воска, еще говорят — это помет некоего зверя на островах у тех мест, сносимый потоком: он оказывается в воде и длительно пребывает, либо же его проглатывают большие рыбы, затем Всевышний изображает в нем того зверя» (Ахмад ибн Маджид. Книга польз. 59r—59v).


Путешественник XVI в. Лев Африканский близко подошел к разгадке происхождения амбры, но вопрос так и остался открытым. Вот как он описывает кашалота: «Амбара — это рыба, устрашающая своей формой и размерами. Ее можно увидеть только мертвой, потому что тогда море выбрасывает ее на берег. Ее голова необычайно тверда, как если бы она была из камня. Есть некоторые длиной в 25 локтей и еще больше. Жители побережья океана говорят, что это та рыба, которая производит амбру, но они не сходятся во мнении, помет это или же сперма. Как бы то ни было, по своим размерам она достойна называться китом» (Лев Африканский, с. 364).


Странно, но ведь и до XVI в. жители побережий активно добывали амбру и разделывали мертвых кашалотов и тем самым могли выяснить истинное положение дел. Как показывают некоторые из приведенных выше материалов, для жителей побережий никакого секрета здесь не было. Однако их мнение утонуло в бесчисленных разысканиях авторов космографии.

-------------------------

a Лаккадивские острова у юго-западного побережья Индии.
b Вследствие явления флюоресценции, свойственного некоторым подводным микро организмам.


( С сайта ec-dejavu.ru)




количество респектов: 16
Вы просмотрели:

Новые комментарии

ValeraQuare
08 Декабря 2016 01:57

Отзыв о Versace Eau Fraiche Man

Решил оставить комментарий на свой первый аромат который появился у меня в жизни. В далеком уже 2006, когда он только вышел, услышал его на одном знакомом и сразу же офигел от его шлейфа. Тогда я был далек от мира парфюмерии, но этот аромат выделялся на фоне остальных которые слышал или встречал в тот период. Понимаю, что аромат не котируется здешними парфманьяками, тут нет сложности раскрытия, переливов, километрового и густого шлейфа. Но, аромат чист, свеж и по своему оригинален. Как для свежака стойкость отличная, на теплые дни идеальный, хотя сейчас зимой тоже очень хорошо звучит. В общем универсальный, не надоедливый, добротный и такой родной мне парфюм. Спустя 10 лет расставания отправляется на полку любимых. Я скучал.

martora
08 Декабря 2016 01:29

Отзыв о Histoires de Parfums 1828 Jules Verne

маршрут 48

Аромат "Таинственного острова" Жюль Верна) Натуральнейший запах эвкалиптовых средиземноморских лесов. Для меня - унисекс

Micepiece
08 Декабря 2016 01:26

Отзыв о Creed 2000 Fleurs (Deux Mille)

Маршрут 42

Кристально чистый, как и все у Крид. Мускус, чай, цитрусы, мягкая приятная амбровая база, а вот цветов почти нет. Есть какая-то размытая нота, но на 2000 цветов это не очень похоже)

martora
08 Декабря 2016 01:22

Отзыв о Amouage Journey Man

маршрут 48

Любовь с первого вдоха! Пошла бы за мужчиной с таким парфюмом на край света)) Очень европейское звучание, даже ближе к скандинавским странам. Напомнил звучанием Olfactive Studio

Загрузка...
Наверх